Автор стиха: Демьян Бедный

На защиту Красного Питера

Наш тяжкий путь окрашен кровью,
Но колебаньям места нет.
Врага кичливому злословью,
Бойцы, дадим один ответ:
Докажем, всей ударив силой.
Что рано радуется гад,
Что будет черною могилой
Ему наш Красный Петроград!

Осада! Осада!
Бойцы Петрограда,
Привет вам из Красной Москвы!
Восторженных слов говорить вам не надо,
Бойцы Петрограда,
Победу решаете вы!

Скажу ль вам, героям:
Мы силы утроим?
Нет чисел, нет меры такой,
Чтоб вашу отвагу измерить, исчислить.
Кто может помыслить,
Кто смеет помыслить —
Схватить вас за горло рукой?
Безумец какой?

Вся барская свора,
Вся челядь — опора
Своих благодетелей, бар —
На вас наступает в неистовстве яром.
Бойцы Петрограда, вы встали недаром:
Врагу вы ответите мощным ударом.
Удар — на удар!

И снова и снова
За Питером слово:
Он первый к победе укажет нам путь.
Разбив своим молотом барскую шпагу,
Ему суждено боевую отвагу
В полки, утомленные боем, вдохнуть.

В тяжелую пору,
Готовясь к отпору
Врагам, угрожающим ей,
Москва вслед за Питером, твердым и смелым,
По вражеским ордам, и черным и белым,
Ударит всей мощью своей!

Осада! Осада!
Бойцы Петрограда,
Привет вам из Красной Москвы!
Восторженных слов говорить вам не надо,
Бойцы Петрограда,
Победу решаете вы!

Демьян Бедный Лучшие стихи Демьяна Бедного

Читать еще стихотворения Бедного:


На ленинский маяк
Как волны, дыбятся панели.
Ни дать ни взять, как волк морской,

На перевале
Товарищи!
Пускай, прельщая вас неисполнимым чудом,

На помощь красным бойцам
Горькая чаша, но славная чаша
Выпала всем нам на долю.

На что покойнику сапоги
Мужик Исай Слепых, уже давно больной,
Жить приказал на фоминой.

Набат
Сегодня «День советской пропаганды» —
Призыв для тех, кого объяла лень.

Наказ
В непроезжей, в непролазной
В деревушке Недородной

Нас побить, побить хотели
Нас побить, побить хотели,
Нас побить пыталися,

Наш путь
В Москве вышла новая газета партии большевиков «Наш путь». «Уж у меня ли, кум, завод был не завод? Без остановки шёл — сочти, который год? Чуть не Расею всю мог завалить товаром! — Московский некий туз, налёгши на чаёк, Пыхтел за пятым самоваром. — А нонь к чему идёт? Нет, братец мой, — недаром Всё жуть меня брала, и сердце ёк да ёк. Я как людей держал? В ежовых рукавицах! Не пикни у меня о разных небылицах. Замятня вышла раз — так я, не будь глупцом: «Вот как вы, — говорю, — с родным своим отцом! Кто ж, как не я, всегда держался с вами вкупе?» — Умаслил дураков одним-другим словцом, Наобещал им… чёрта в ступе. Утихомирились. Покой и благодать. Ан новой-то беды пришлось недолго ждать. Всё Питер, съешь его проказа! Там вольнодумство все свои дало ростки, «Звезда»… и «Правда» вслед… Проклятые листки! От них ведь вся зараза. Заглянешь на завод — кругом шу-шу, шу-шу. Шуршат газетами… Смешки да переглядки… «У, черти, — думаю, — уж я вас распушу!» Куда там. Самого трясёт без лихорадки. Боюсь. Чего? И не понять. Всё Питер. Сразу бы принять Решительные меры. Нет, спохватились через год: Бьют «Правду» и теснят на всякие манеры. Да что! Умнее стал народ: Набрался бодрости и веры — И не доест и не допьёт, Последний грош в газету шлёт. Газета, что ни день, за карой терпит кару. Но каждому удару Готов отпор, — Не оставляют без ответа: Была до этих пор Одна газета, А нынче будет две — И в Петербурге и… в Москве! Да, нечего сказать, хорошие итоги! Где? У кого искать подмоги? Просить, чтоб и Москва с газетою дубьём Боролася и плетью? Дразнить рабочих вновь? Нарваться на подъём И на газету… третью?..» Я тоже думаю: пусть «Нашему пути» Враги не слишком рады. Товарищи! Кто как там ни верти, Нет силы, чтобы нас держали взаперти! Рабочей мысли нет преграды!

Наша родина
Дворяне, банкиры, попы и купечество,
В поход обряжая Тимох и Ерем,

Не примирился
Не примирился — нет! — я с гнусной рабской долей,
Всё так же пламенно я грежу вольной волей,