Автор стиха: Бунин Иван Алексеевич

В заливе

На мёртвый якорь кинули бакан,
И вот, среди кипящего залива,
Он прыгает и мечется тоскливо,
И звон его несётся сквозь туман.

Осенний мрак сгущается вдали,
Подходит ночь, — и по волнам тяжёлым
Ныряют и качаются за молом
Рыбацкие пустые корабли.

И мачты их средь тёмной высоты
Чертят туман всё шире и быстрее,
И плавают среди тумана реи,
Как чёрные могильные кресты.

Бунин Иван Алексеевич

Читать еще стихотворения Бунина:


В жарком золоте заката Пирамиды
В жарком золоте заката Пирамиды,
Вдоль по Нилу, на утеху иностранцам,

В горах
Поэзия темна, в словах невыразима:
Как взволновал меня вот этот дикий скат.

В архипелаге
Осенний день в лиловой крупной зыби
Блистал, как медь. Эол и Посейдон

В Альпах
На высоте, на снеговой вершине,
Я вырезал стальным клинком сонет.

Богиня
Навес кумирни, жертвенник в жасмине И девственниц склоненных белый ряд. Тростинки благовонные чадят Перед хрустальной статуей богини, Потупившей свой узкий, козий взгляд. Лес, утро, зной. То зелень изумруда, То хризолиты светят в хрустале. На кованом из золота столе Сидит она спокойная, как Будда, Пречистая в раю и на земле. И взгляд ее, загадочный и зыбкий, Мерцает все бесстрастней и мертвей Из-под косых приподнятых бровей, И тонкою недоброю улыбкой Чуть озарен блестящий лик у ней.

Бледнеет ночь
Бледнеет ночь… Туманов пелена
В лощинах и лугах становится белее,

Бессмертный
Ангел Смерти в Судный день умрёт: Истребит живущих — и со стоном Прилетит к Аллаху — и прострёт, Бездыханный, крылья перед троном. Ангел Мести, грозный судия! На твоём стальном клинке иссечен Грозный клич «Бессмертен только Я. Трепещите! Ангел Мести вечен».

Белый олень
Едет стрелок в зелёные луга,
В тех ли лугах осока да куга,

Балагула
Балагула убегает и трясет меня.
Рыжий Айзик правит парой и сосет тютюн.

Баба-Яга
Гулкий шум в лесу нагоняет сон — К ночи на море пал сырой туман. Окружен со всех с четырех сторон Темной осенью островок Буян. А еще темней — мой холодный сруб, Где ни вздуть огня, ни топить не смей. А в окно глядит только бурый дуб, Под которым смерть закопал Кощей. Я состарилась, изболелась вся — Десять сот годов берегу ларец. Будь огонь в светце — я б погрелася, Будь дрова в печи — похлебала щец. Да огонь — в морях мореходу весть, Да на сотню верст слышен дым от лык… Черт тебе велел к черту в слуги лезть, Дура старая, неразумный шлык!