Автор стиха: Бунин Иван Алексеевич

В горах

Поэзия темна, в словах невыразима:
Как взволновал меня вот этот дикий скат.
Пустой кремнистый дол, загон овечьих стад,
Пастушеский костер и горький запах дыма!

Тревогой странною и радостью томимо,
Мне сердце говорит: «Вернись, вернись назад!»—
Дым на меня пахнул, как сладкий аромат,
И с завистью, с тоской я проезжаю мимо.

Поэзия не в том, совсем не в том, что свет
Поэзией зовет. Она в моем наследстве.
Чем я богаче им, тем больше — я поэт.

Я говорю себе, почуяв темный след
Того, что пращур мой воспринял в древнем детстве:
— Нет в мире разных душ и времени в нем нет!

Бунин Иван Алексеевич

Читать еще стихотворения Бунина:


В архипелаге
Осенний день в лиловой крупной зыби
Блистал, как медь. Эол и Посейдон

В Альпах
На высоте, на снеговой вершине,
Я вырезал стальным клинком сонет.

Богиня
Навес кумирни, жертвенник в жасмине И девственниц склоненных белый ряд. Тростинки благовонные чадят Перед хрустальной статуей богини, Потупившей свой узкий, козий взгляд. Лес, утро, зной. То зелень изумруда, То хризолиты светят в хрустале. На кованом из золота столе Сидит она спокойная, как Будда, Пречистая в раю и на земле. И взгляд ее, загадочный и зыбкий, Мерцает все бесстрастней и мертвей Из-под косых приподнятых бровей, И тонкою недоброю улыбкой Чуть озарен блестящий лик у ней.

Бледнеет ночь
Бледнеет ночь… Туманов пелена
В лощинах и лугах становится белее,

Бессмертный
Ангел Смерти в Судный день умрёт: Истребит живущих — и со стоном Прилетит к Аллаху — и прострёт, Бездыханный, крылья перед троном. Ангел Мести, грозный судия! На твоём стальном клинке иссечен Грозный клич «Бессмертен только Я. Трепещите! Ангел Мести вечен».

Белый олень
Едет стрелок в зелёные луга,
В тех ли лугах осока да куга,

Балагула
Балагула убегает и трясет меня.
Рыжий Айзик правит парой и сосет тютюн.

Баба-Яга
Гулкий шум в лесу нагоняет сон — К ночи на море пал сырой туман. Окружен со всех с четырех сторон Темной осенью островок Буян. А еще темней — мой холодный сруб, Где ни вздуть огня, ни топить не смей. А в окно глядит только бурый дуб, Под которым смерть закопал Кощей. Я состарилась, изболелась вся — Десять сот годов берегу ларец. Будь огонь в светце — я б погрелася, Будь дрова в печи — похлебала щец. Да огонь — в морях мореходу весть, Да на сотню верст слышен дым от лык… Черт тебе велел к черту в слуги лезть, Дура старая, неразумный шлык!

Ангел
В вечерний час, над степью мирной,
Когда закат над ней сиял,

Апрель
Туманный серп, неясный полумрак,
Свинцово-тусклый блеск железной крыши,