Автор стиха: Александр Александрович Бестужев

Финляндия

Я видел вас, граниты вековые,
Финляндии угрюмое чело,
Где юное творение впервые
Нетленною развалиной взошло.
Стряхнув с рамен балтические воды,
Возникли вы, как остовы природы!

Там рыщет волк, от глада свирепея,
На черепе там коршун точит клев,
Печальный мох мерцает следом змея,
Трепещет ель пролетом облаков;
Туманы там — утесов неизменней
И дышат век прохладою осенней.

Не смущены долины жизни шумом;
Истлением седеет дальний бор;
Уснула тень в величии угрюмом
На зеркале незыблемых озер;
И с крутизны в пустынные заливы,
Как радуги, бегут ключи игривы.

Там силой вод пробитые громады
Задвинули порогом пенный ад,
И в бездну их крутятся водопады,
Гремучие, как воющий набат;
Им вторит гул — жилец пещеры дальней,
Как тяжкий млат по адской наковальне.

Я видел вас! Бушующее море
Вздымалося в губительный потоп
И, мощное в неодолимом споре,
Дробилося о крепость ваших стоп;
Вам жаркие и влажные перуны
Нарезали чуть видимые руны.

Я понял их: на западе сияло
Светило дня, златя ступени скал,
И океан, как вечности зерцало,
Его огнем живительным пылал,
И древних гор заветные скрижали
Мне дивные пророчества роптали!

Александр Александрович Бестужев

Читать еще стихотворения Бестужева:


Часы
И дум, и дел земных цари,
Часы, ваш лик сияет страшен,

Череп
Кончины памятник безгробной!
Скиталец-череп, возвести:

Шебутуй
Стенай, шуми, поток пустынной,
Неизмеримый Шебутуй,

Эпиграмма на Жуковского
Из савана оделся он в ливрею, На ленту променял лавровый свой венец. Не подражая больше Грею, С указкой втерся во дворец — И что же вышло наконец? Пред знатными сгибая шею, Он руку жмет камер-лакею. Бедный певец!

Эпиграммы
1
Люблю я критика Василья —

Я за морем синим, за синею далью
Я за морем синим, за синею далью
Сердце свое схоронил.

Адлерская песня
Плывет по морю стена кораблей, Словно стадо лебедей, лебедей. Ай, жги, жги, жги, говори, Словно стадо лебедей, лебедей. Волны по морю кипят и шумят, Меж собою таку речь говорят — Ай, жги, жги, жги, говори — Меж собою таку речь говорят: «Уж зачем это наши корабли, Как щетиною, штыками поросли? Ай, жги, жги, жги, говори, Как щетиною, штыками поросли? Уж не будет ли турецкая кровь Нас румянить по-старому вновь? Ай, жги, жги, жги, говори, Нас румянить по-старому вновь?» Тучи по небу летят и шумят, Меж собой они речь говорят — Ай, жги, жги, жги, говори — Меж собой они речь говорят: «Для чего полны солдат корабли, У орудий курятся фитили? Ай, жги, жги, жги, говори, У орудий курятся фитили? Уж недаром слетаются орлы, Как на пир, на черкесские скалы. Ай, жги, жги, жги, говори, Как на пир, на черкесские скалы». Паруса надуваются, шумят, Что на палубах солдатушки сидят. Ай, жги, жги, жги, говори, Что на палубах солдатушки сидят. Им ефрейторы делают наряд, Усачи молодым говорят — Ай, жги, жги, жги, говори — Усачи молодым говорят: «Ей вы, гой еси кавказцы-молодцы, Удальцы, государевы стрельцы! Ай, жги, жги, жги, говори, Удальцы, государевы стрельцы! Посмотрите, Адлер-мыс недалеко, Нам его забрать славно и легко. Ай, жги, жги, жги, говори, Нам его забрать славно и легко. Каждый гоголем встряхнись, встрепенись, Осмотри ружье да в шлюпочки садись. Ай, жги, жги, жги, говори, Осмотри ружье да в шлюпочки садись. С кораблей врагам пару поддадут, Через головы там ядра заревут. Ай, жги, жги, жги, говори, Через головы там ядра заревут. А чуть на мель, мы вперед, усачи, Сумы в зубы, в воду по пояс скачи! Ай, жги, жги, жги, говори, Сумы в зубы, в воду по пояс скачи! Вражьих пуль не считай, не зевай, Мигом стройся, да команды ожидай. Ай, жги, жги, жги, говори, Мигом стройся, да команды ожидай. И придет вам потешиться пора — Дрогнет Адлер от солдатского ура. Ай, жги, жги, жги, говори, Дрогнет Адлер от солдатского ура. Беглым шагом на завал, на завал, Тому честь и крест, кто прежде добежал. Ай, жги, жги, жги, говори, Тому честь и крест, кто прежде добежал. В рукопашную пали и коли, И вали, и усами шевели. Ай, жги, жги, жги, говори, И вали, и усами шевели. Нам похвально, гренадеры, егеря, Молодцами умирать за царя. Ай, жги, жги, жги, говори, Молодцами умирать за царя. Нам не диво, гренадеры, егеря, Пить победную чару за царя. Ай, жги, жги, жги, говори, Пить победную чару за царя».

Алине
Еще, еще одно лобзанье! Как в знойный день прохлада струй, Как мотыльку цветка дыханье, Мне сладок милой поцелуй. Мне сладок твой невинный лепет И свежих уст летучий трепет, Очей потупленных роса И упоения зарница… Всё, всё, души моей царица,— В тебе и прелесть, и краса! Какой отрадой повевает С твоих кудрей, с твоих ланит! Дыханье — негою поит, От взора — сотом сердце тает, И быстро молния любви Течет, кипит в моей крови. …………………. Когда ж твой легкий стан объемлю, Я, мнится, покидаю землю… Оковы праха отреша, Орлом ширяется душа! Но целый мир светлеет раем, Когда, восторженные, мы Уста и чувства, и умы В одно лобзание сливаем! О, друг мой, если б в этот миг, Неизъяснимый, невозвратный, Далекий горестей земных, Дней наших факел благодатный Погас в пучине светлых струй И пал за нами смертный полог,— Чтоб был последний поцелуй, Как небо, чист, как вечность, долог.

Близ стана юноша прекрасный
Близ стана юноша прекрасный Стоял, склонившись над рекой, На воды взор вперивши ясный, На лук опершися стальной. Его волнистыми власами Вечерний ветерок играл, Свет солнца с запада лучами В щите багряном погасал. Он пел: Вы, ветерки, летите К странам отцов, к драгой моей, Что верен был всегда, скажите, Отчизне, славе, чести, ей. Отечество и образ милой В боях меня воспламенят, Они своей чудесной силой Мне в грудь геройства дух вселят. Когда ж венец побед лавровый Повергну я к стопам драгим, Любовь мне будет славой новой, Блаженство, коль еще любим. Но может завтра ж роковая Меня в сраженьи ждет стрела, Паду и сам, других сражая, Во прах на мертвые тела. Тогда вы, ветерки, летите К любезной сердцу с вестью сей, Что за отчизну пал, скажите, Для славы, для драгой моей. Умолк! Лишь лука тетивою Вечерний ветерок звучал, И уж над станом и рекою Луны печальный свет блистая.

В день именин
Невольный гость в краю чужбины,
Забывший свет, забывший лесть,