Автор стиха: Александр Александрович Бестужев

Алине

Еще, еще одно лобзанье!
Как в знойный день прохлада струй,
Как мотыльку цветка дыханье,
Мне сладок милой поцелуй.
Мне сладок твой невинный лепет
И свежих уст летучий трепет,
Очей потупленных роса
И упоения зарница…
Всё, всё, души моей царица,—
В тебе и прелесть, и краса!
Какой отрадой повевает
С твоих кудрей, с твоих ланит!
Дыханье — негою поит,
От взора — сотом сердце тает,
И быстро молния любви
Течет, кипит в моей крови.
………………….
Когда ж твой легкий стан объемлю,
Я, мнится, покидаю землю…
Оковы праха отреша,
Орлом ширяется душа!
Но целый мир светлеет раем,
Когда, восторженные, мы
Уста и чувства, и умы
В одно лобзание сливаем!
О, друг мой, если б в этот миг,
Неизъяснимый, невозвратный,
Далекий горестей земных,
Дней наших факел благодатный
Погас в пучине светлых струй
И пал за нами смертный полог,—
Чтоб был последний поцелуй,
Как небо, чист, как вечность, долог.

Александр Александрович Бестужев Лучшие стихи Бестужева Стихи Бестужева о любви

Читать еще стихотворения Бестужева:


Близ стана юноша прекрасный
Близ стана юноша прекрасный Стоял, склонившись над рекой, На воды взор вперивши ясный, На лук опершися стальной. Его волнистыми власами Вечерний ветерок играл, Свет солнца с запада лучами В щите багряном погасал. Он пел: Вы, ветерки, летите К странам отцов, к драгой моей, Что верен был всегда, скажите, Отчизне, славе, чести, ей. Отечество и образ милой В боях меня воспламенят, Они своей чудесной силой Мне в грудь геройства дух вселят. Когда ж венец побед лавровый Повергну я к стопам драгим, Любовь мне будет славой новой, Блаженство, коль еще любим. Но может завтра ж роковая Меня в сраженьи ждет стрела, Паду и сам, других сражая, Во прах на мертвые тела. Тогда вы, ветерки, летите К любезной сердцу с вестью сей, Что за отчизну пал, скажите, Для славы, для драгой моей. Умолк! Лишь лука тетивою Вечерний ветерок звучал, И уж над станом и рекою Луны печальный свет блистая.

В день именин
Невольный гость в краю чужбины,
Забывший свет, забывший лесть,

Дождь
Провиденья перст незримой, Облаков летучих вождь, Ниве, жаждою томимой, Посылает шумный дождь. Звучно, благостью обильный, Брызнул ток живой воды, Освежая злаки пыльны И замершие плоды. Вот и радуга завета Капли светлые зажгла: То улыбка бога света — Сень бессмертного чела.

Ей
Когда моей ланитой внемлю
Пыланию твоих ланит,

Забудь, забудь
Ты улетаешь, Ангел света, И свет души уносишь ты, Но не зальет годами Лета Тобой зажженные мечты. А я бы жаждал в тьме забвенья, В холодной бездне утонуть. О сердце! Милое виденье Ты навсегда забудь, забудь! Запомни сладость первой встречи, И негой думы полный взор, И ум чарующие речи, И голос — ключ певучий гор! Нет, не падет росой целебной Слеза прощальная на грудь. Забудь, о сердце, сон волшебный — И навсегда забудь, забудь…

Зачем меня в тяжелом сне
Зачем меня в тяжелом сне
Тревожат лестные веленья?

Зюлейка
Нет, ты мой и мой навечно!
От любви любовь крепка,

Из письма Савицкой
…Что ж до меня, то я бы желал прихода лета — тогда, Софья Васильевна, я бондировал бы всю Ладогу балладами и идиллиями,— но теперь Как жаль, что веют здесь Бореи — не Зефиры, Что не цветут цветы, И словом: вешних дней не видно красоты! А то бы, волю дав струнам пернатой лиры (В простонаречии: гусиное перо), На крыльях юныя мечты, Я б мог представить вас среди полей, кусточков, Гуляющу в тени лесов, Задумавшуюся при шуме ручейков, При говоре листочков, При пеньи птиц лесных; И даже, вспомнивши тираду из Моины, Вздыхающею (для картины); Или в душе с мечтой, с мадам Жанлис в руке, Спешите к Волхову-реке, То с песнями по ней катаясь в челноке, То на уде, и гибкой, и дрожащей, Прельстившись чешуей блестящей, Влечете бьющихся невинных рыб из волн, То к старой Ладоге стремите утлый челн И там, с высот уже осиротелых башен, Раздробленных веков стопой, На все окрестности бросаете взор свой. Воспоминаете, сколь Игорь в них был страшен, Как славою сей град гремел!.. А ныне? Там, где меч о камнь точил воитель, Где щит войну звучал, звенели тулы стрел, Смиренная стоит отшельников обитель; Плющом каменья поросли, Упали стены и бойницы, И кролики живут героев средь столицы. Вы мыслите: «Так всё проходит на земле! ..» И в гости на кадриль спешите. Потом я мог представить вас На берегу крутом, где Волхов волны рьяны Катит через порог, через бугры песчаны, Стрелой летя от глаз. Я вижу мысленно: на сопке вы сидите, На запад пламенный глядите, Любуетесь, когда среди пурпурных туч Играет, отразясь, последний солнца луч; Как с тверди мраки льются, Как по холмам туманы вьются. …Вы погрузились в море дум; Вот слышится плеск волн, дубравы тихой шум И ветров хладных завыванье, И под курганами подземное стенанье. По чувствам трепет пробежал, Цепями призрак зазвучал. О ужас! близко… Не пугайтесь… Не бойтесь мертвецов,— с живыми забавляйтесь В кругу своих Знакомых и родных. Об ужасах лишь в снах видайте, Лишь в жмурках в мрачности блуждайте. И, стихотворному поверя не всему, Благодарите вновь зиму, Котора, в теплые вас комнаты загнавши, Вкруг игр и радости собравши, С сестрами, братьями заставила весть дни В священной отческой сени! А то бы силою обильна рифм теченья И летнего воображенья Я, может быть, заставил вас Парить из Ладоги — по ветру на Кавказ! …Но еще все ли я высказал? Посещения, приемы, игры, танцы, катанья, гулянья и проч. и пр. занимают вас, я думаю, не менее приятно во всё время праздников. Лишь к удовольствиям желания стремя, Смеетесь, резвитесь, танцуете, а я? А я скучаю по обыкновению, сижу дома по привычке, занимаюсь по охоте. Много читаю, мало пишу, и еще менее сочиняю. По общему уделу людей думаю и раздумываю, в неудачах приговариваю, всё к лучшему! О смертной косе думаю редко; ибо люблю жить, хоть и не боюсь смерти, веселюсь, когда можно (это не часто бывает), радоваться здесь нечему — Я не живу почти,— дышу, Скучаю сам, других смешу И, хладность дружбы Мечтами золотя, Играю цепью службы, Как милое дитя.

К Креницину
Тебе ли, Муз Питомец юный,
Томить печалью звучны струны,

К облаку
Куда столь быстро и легко,
И гордо, и прелестно,