Злой, рыже-красный клест, взобравшися на елку,
Горланит дико и без толку.
Про певчего ж дрозда вам разве лишь глухой
Решится утверждать, что дрозд певец плохой.
Однако некий клест, тупой ценитель пенья,
Насчет веселого дрозда
Держался собственного мненья
И бедного певца развенчивал всегда,
При всяком случае — удобном, неудобном —
Он поносил дрозда в каком-то раже злобном.
Случилося одной зимой,
Что голод наступил в лесу необычайный.
(На шишки выпал год весьма неурожайный!)
Пришел для птиц конец прямой.
Вот собрался у них совет: снегирь, синица,
Чиж, кто-то там еще и первым делом клест.
Клест — оборотистая птица.
Он первый речь повел, задравши гордо хвост:
Раз, дескать, в шишках нет излишку,
То надобно скорей устроить Центрошишку,
Все образуется тогда.
«А что касается… дрозда, —
Вдруг речь закончил клест нежданно, —
То до того, скажу, поет он бесталанно,
Что — с тем, чтоб нам его от пенья отучить, —
Из Центрошишки след дрозда нам исключить!»
Уж так бывает постоянно:
Клест запоет, дрозду приходится молчать.
Теперь пустился клест на новые делишки
И, слышно, норовит прибрать к рукам печать,
Стать первой скрипкою советской «Центрокнижки»,
Судьей писателей… Довольно тонкий пост!
Что ж? Если сядет нам на шею центроклест,
Не получилось бы, смотрите, Центрошишки!