Автор стиха: Гумилев Николай Степанович

Одержимый

Луна плывет, как круглый щит
Давно убитого героя,
А сердце ноет и стучит,
Уныло чуя роковое.

Чрез дымный луг и хмурый лес,
И угрожающее море
Бредет с копьем наперевес
Мое чудовищное горе.

Напрасно я спешу к коню,
Хватаю с трепетом поводья
И, обезумевший, гоню
Его в ночные половодья.

В болоте темном дикий бой
Для всех останется неведом,
И верх одержит надо мной
Привыкший к сумрачным победам:

Мне сразу в очи хлынет мгла…
На полном, бешеном галопе
Я буду выбит из седла
И покачусь в ночные топи.

Как будет страшен этот час!
Я буду сжат доспехом тесным,
И, как всегда, о coup de grâce
Я возоплю пред неизвестным.

Я угадаю шаг глухой
В неверной мгле ночного дыма,
Но, как всегда, передо мной
Пройдет неведомое мимо…

И утром встану я один,
А девы, рады играм вешним,
Шепнут: «Вот странный паладин
С душой, измученной нездешним».

Гумилев Николай Степанович

Читать еще стихотворения Гумилева:


Одиноко-незрячее солнце
Одиноко-незрячее солнце смотрело на страны,
Где безумье и ужас от века застыли на всем,

Одиночество
Я спал, и смыла пена белая
Меня с родного корабля,

Одиссей у Лаэрта
Еще один старинный долг,
Мой рок, еще один священный!

Озера
Я счастье разбил с торжеством святотатца,
И нет ни тоски, ни укора,

Ольга
Эльга, Эльга! — звучало над полями, Где ломали друг другу крестцы С голубыми, свирепыми глазами И жилистыми руками молодцы. Ольга, Ольга! — вопили древляне С волосами желтыми, как мед Выцарапывая в раскаленной бане Окровавленными ногтями ход. И за дальними морями чужими Не уставала звенеть, То же звонкое вызванивая имя, Варяжская сталь в византийскую медь. Все забыл я, что помнил ране, Христианские имена, И твое лишь имя, Ольга, для моей гортани Слаще самого старого вина. Год за годом все неизбежней Запевают в крови века, Опьянен я тяжестью прежней Скандинавского костяка. Древних ратей воин отсталый, К этой жизни затая вражду, Сумасшедших сводов Валгаллы, Славных битв и пиров я жду. Вижу череп с брагой хмельною, Бычьи розовые хребты, И валькирией надо мною, Ольга, Ольга, кружишь ты.

Ольге Людвиговне Кардовской
Мне на Ваших картинах ярких
Так таинственно слышна

Он воздвигнул свой храм на горе
Он воздвигнул свой храм на горе,
Снеговой, многобашенный храм,

Он поклялся в строгом храме
Он поклялся в строгом храме
Перед статуей Мадонны,

Она не однажды всплывала
Она не однажды всплывала
В грязи городского канала,

Опять прогулка
Собиратели кувшинок,
Мы отправились опять